ČüÞäĉâßřä. Война и Миръ. Хроники

2 минута


52

Очень длинный текст! Картинок нет!

Часть l.[/b]

Война.
Она всегда меняет мир, даже не в смысле смены отсутствия боевых действий на наличие таковых, перехода от состояния мира к состоянию войны.
Известно, что прежде русское слово Мир писалось двумя разными способами: Мiръ aka World и Миръ aka Peace, это два разных слова, имеющих разное значение. В английском языке, например, соответствующие понятия обозначаются двумя совершенно разными словами.
Война, даже самая большая и страшная, какими были, скажем, Первая и Вторая мировые войны на Земле, при всей их масштабности, прошли совершенно незамеченными для некоторых жителей этой самой Земли, где, как утверждается, воевал весь Мiръ. В это сложно поверить, но стоит вспомнить о народах, населяющих некоторые районы Африки и Южной Америки и всё становится на свои места.
И тем не менее, война всегда изменяет мир. Не только Миръ, но и Мiръ, ведь по окончании войны меняются границы, правительства, миропорядок… Многое меняется, даже там, где войны и не было, где не прекращался Миръ, поскольку в Мiре всё взаимосвязано.

Шара.

— Удалось установить, куда наши старые друзья так активно ломятся?
Громов уже не в первый раз обсуждал с Ир-Крик, молодой, но очень серьёзной и вдумчивой ӧс-сарра, работающей в аналитическом центре ОКФ, возникшую проблему.
— Нет. Ты же знаешь, что наша разведка может перехватить лишь вектор, направление. Финишная точка известна лишь навигаторам этих кораблей.
— Направление вектора нам ничего не даёт, товарищ аналитик. Я не специалист, но по заданному направлению есть только Элэй, где корабли рептов не выходят в пространство. Да и, строго говоря, Элэй не прямо по вектору.
— Я знаю, Иван. Знаю даже чуть больше, но это нам ничего не даёт. Я думаю, что в какой-то точке репты меняют направление и это делает бессмысленными все наши наблюдения и предположения. Мой коллега с Элэй отрицает прохождение кораблей в их зоне ответственности, а достоверных сведений о выходе в пространство и смене курса, как это ранее происходило у Мерке, мы не имеем.
— Ладно, Ирка, вернёмся попозже к разговору. Пока нет новых данных, говорить не о чем.
Ир-Крик согласно кивнула и, не прощаясь, отключила связь. Иван откинулся на спинку кресла и устало вздохнул. Его тревожила эта странная активность рептилоидов. Пока что прямой угрозы она не представляла, но куда и зачем направлялись ящеры, было совершенно непонятно, поскольку в выбранном ими направлении не было ничего, в пределах разумной доступности их кораблей. Ни населённых миров, ни хоть чего-то вообще интересного.
Уже не раз Громов приходил к выводу, что репты уходят в соседнее измерение — они это умеют. Но элэяне, которые тоже издавна занимаются исследованием параллельных миров, напрочь отрицают наличие зон перехода в их пространстве.
«Неужели рептилии всё-таки создали телепорты? Но куда они могут прыгать без станций старта и финиша? Или их корабли работают по обратному принципу, как у элэян? — Иван задумчиво потёр сухие ладони и досадливо цыкнул зубом. — Надо попросить землян заслать ӧс-сарра на Арк-Ха и подсказать элэянам, чтобы постарались отследить гравитационные возмущения, попытаться зафиксировать возможную телепортацию.»

***
Пуц-Пок смотрела на резвящихся в загоне цсупенят, напряжённо сжимая в руке парализатор. Она была готова в любой момент шарахнуть любого из шестерых, чтобы шалость не перешла в агрессию и не пролилась кровь.
Подошёл Марк Перре, сочувственно посмотрел ей в лицо и тоже принялся наблюдать за играми молодых планетян. Цсупенята носились, поднимая пыль, по загону и, оглушительно треща, задорно выдавали друг дружке тумаков всеми конечностями, включая хвосты.
— До чего ж страшно смотреть на эти их игры, Пуц. Вроде бы — дети и дети. Но как вспомню, чем это раньше заканчивалось… Страшно. Очень.
— Да не говори! Вроде, почти уже уверена, что этот выводок имеет нормальную пэ-прошивку, но забыть не получается.
Пуц-Пок поёжилась и непроизвольно потёрла шрам на запястье. Вот уж сколько лет прошло… Она и ночами просыпалась, когда вдруг всплывали в памяти те события.

***
Пуц и Перре вместе работали с прошлым выводком, создавая серым деткам условия, приближенные к тем, что приняты в детских районах на Планете. Пуц-Пок, не так давно сама вышедшая из такого района, ещё хорошо помнила, что нужно маленьким цсупа, а Перре, профессиональный педагог-землянин, имеющий опыт работы с детьми любого возраста, всячески помогал ей в этом. Помимо того, планетянка успела поработать в досуговом центре, где молодняк цсупа был основным контингентом. Но главным было то, что они оба имели глубокую подготовку в крайне редком и совершенно новом направлении исследований серой проблемы, возникшем совсем недавно, с подачи именно земных и планетянский учёных.
Первая полудюжина серых деток была подвергнута так называемой перепрошивке прапрограммы, что некогда дала сбой и привела к вырождению цсупа-солдатиков в серых. Учёные трёх планет — Земли, Планеты и Шары — долго и тщательно работали над этим вопросом, прежде чем приступить к рискованному эксперименту. И после нескольких неудач им всё же удалось достичь определённых успехов: контрольная группа, под наблюдением Марка Перре и Пуц-Пок, достигла пятилетнего возраста, не проявляя страшных особенностей, характерных серым деткам. И те уже были готовы признать эксперимент удавшимся, когда в группе произошла вспышка немотивированной агрессии. Марк и Пуц, пытаясь успокоить и разогнать по углам взбесившихся детей, были избиты, исцарапаны и искусаны своими воспитанниками, после чего были вынуждены применить парализаторы.

***
Шум в загоне внезапно стих и шестеро цсупенят, построившись боевым порядком, подбежали к стоящим у загородки взрослым. Один из них поднял палец, призывая соплеменников к тишине и прося взрослых выслушать его. Потом, убедившись в том, что на него обратили внимание, выдал пакет свистящего треска с причмокиванием в конце.
— Сёд, я поняла тебя. А ты уверен, что у Марка есть лингвер?
Цсупёныш посмотрел на Марка и сосредоточенно толкнул его пси-посланием. Тот сделал вид, что ничего не произошло, а Пуц-Пок рассмеялась и проговорила менторским тоном:
— Сёд, говори по-русски и вслух, если не уверен, что окружающие тебя понимают. На Шаре этот язык знают все.
Сёд почесал голову хвостом и скривился: он ещё плохо говорил вслух и именно русский вообще давался ему с трудом. Потом, получив добротного пинка от Фифса, махнул рукой и сказал:
— Пить. Пить всем. Воду.
— Угорели, носимшись? — со смехом спросил Марк.
Ребятишки рассмеялись и оживлённо закивали головами. Их детские рожицы настолько непосредственно выражали чувства, что ни у одного наблюдателя не возникло бы никаких сомнений в их адекватности. Но Марк и Пуц-Пок знали, с кем имеют дело.
— А кто из вас может позвать кибера? Ну-ка!
Цсупенята принялись толкаться и крутить головами, выискивая нужного члена команды. Потом вытолкали вперёд Фоса и, подбодрив парой-тройкой оплеух, замерли в ожидании. Тот сосредоточенно нахмурился и сделал пси-вызов. Таракан примчался на зов незамедлительно, но с пустыми руками. Сёд разразился недовольной трескучей тирадой, но тузить Фоса не позволил, сам при этом выхватив леща от Сэка.
— Кибер, — заговорил он по-русски, старательно артикулируя, — принеси шесть доз воды нам. Всем.
Таракан опустил «руки», поднял заднюю пару «ног» и припустил в сторону модуля, откуда вскоре и выкатился, таща стандартную упаковку бутылок с водой. Молодняк оживился, выстроился вдоль ограждения, вытягивая руки навстречу водоносу. Кибер опустил ношу наземь, вскрыл оболочку и шустро раздал бутылки. Потом вопросительно пихнул пси взрослым и, получив беззвучный ответ, открыл на спине крышку и оттуда вынул ещё две бутылки — последняя команда была «всем», потому он и принёс восемь доз вместо прошенных шести.
Цсупенята с трудом, помогая друг дружке, откупорили тару и принялись жадно глотать живительную влагу, как-то трогательно прижимая неловкими пальцами к животам пробки, а Марк и Пуц-Пок, наблюдая за мелкими, неспешно прихлёбывали минералку из своих бутылок.
— Марк, а почему у этой тары такая ёмкость странная?
— Пинта? Это традиция, Пуц. Строго говоря, я давно для себя отметил,что пол-литра не всегда достаточно, а литра почти всегда много. А вот пинта — в самый раз. Какой-то древний земной предок вот вывел опытным путём, что именно ноль семь литра — оптимальная доза. Детям многовато… Людским детям, в смысле. Для них была придумана полу-пинта.
— Вы, люди, вообще интересные, — Пуц-Пок отпила ещё немного и принялась закупоривать бутылку, — вроде и история у вас не столь долгая, как у нас, а вот таких странных особенностей столько, что всё и не запомнить, даже с нашими способностями.
Она заткнула, наконец, горло бутылки пробкой и с недовольным выражением лица принялась запихивать её в набедренную сумку. Этой цсупа, несколько лет назад переселившейся с Планеты на Шару, всё ещё были неприятны любые посторонние предметы на теле. А детва, выпив ровно по половине бутылки, тщательно закупорили, заботливо помогая друг дружке, свои ёмкости и составили их в рядок у заграждения. Потом Фёст приблизился к взрослым и поднял палец, прося слова.
— Что?
— Мы на тренажёры, желание. Наша вода тут. Пусть?
Марк улыбнулся, протянул руку и потрепал парнишку по лысой голове.
— Фёст, правильно будет так: «Мы хотим пойти на тренажёры, можно наша вода тут постоит?»
Парнишка широко улыбнулся и старательно проговорил:
— Можно вода тут постоит, мы пойдём на тренажёры там.
Пуц-Пок рассмеялась и протянула кулак для встречного толчка. Фёст точным ударом сделал несильную отбивку и, повернувшись к собратьям, весело протрещал некий боевой призыв. Цсупенята хором хрустнули ему в ответ и, выстроившись в две шеренги в шахматном порядке (чтоб не наступать друг другу на ноги), резво побежали к тренажёрной площадке. А Марк повернулся к Таракану и мысленной командой отпустил кибера. Тот забрал у мужчины пустую бутылку и, прихватив разодранную упаковку, скрылся в модуле.
— Пуц, ты пока расслабься. На станках они заняты каждый сам собой и вряд ли передерутся.
— Я знаю, Марк, я боюсь, что кто-то из них покалечится. Они такие максималисты, чтоб не сказать фанатики.
— До свадьбы заживёт.
Цсупа тихо рассмеялась и прикрыла лицо пальцами.
— Марк! Ну вот что ты сейчас сказал?! Как вот это понимать?
— Учись, Пуся. Это присловье, у людей их много.
— И что оно должно означать?
Марк почесал щёку и с усмешкой мотнул головой.
— Ты на Шаре живёшь лет десять уже? Больше? Так что ж не освоишься-то никак? Сумку на ноге вон чуть не порвала, кобура парализатора вообще на спине лежит. Вот понадобится тебе две руки сразу — бросишь его?
Пуц-Пок нахмурилась и толкнула Марка в плечо, предлагая перейти поближе к подопечным.
— Не делай вид, будто не знаешь, что для нас любая упряжь отвратительна. Как и любая одежда. Множество цсупа не могут смириться со скафандрами и поэтому никогда не посещают места, где они могут понадобиться, хоть бы и плёночные. Кобура и сумка… Они полезны, но мешают, ограничивают свободу. Я пыталась использовать липучки, но с ними ещё хуже.
— Ладно, извини. Когда я сказал, что до свадьбы заживёт, то имел в виду, что как бы ни травмировались сейчас наши пацаны, у них до взрослого возраста ещё достаточно времени. Даже если кто-то лишится пальца или куска хвоста, медики помогут регенерировать или пришьют биопротез. Ты же знаешь про аморфов?
Цсупа нахмурилась и вопросительно посмотрела на Марка. Тот понял, что она не в курсе и достал коммуникатор. Нашёл медицинский раздел и выделил несколько абзацев, касающихся трасплантации.
— Прочитаешь или звук пустить?
— Пси.
— Прости, у меня простая машинка. Включи лингвер, я тебе на него звук пущу, он пси сделает.
Пуц-Пок сердито отмахнулась и выхватила у мужчины коммуникатор. Прочла текст, нашла видео и фото. Изумлённо подняла брови и вернула прибор владельцу.
— Какая интересная технология! Даже и не знала, что у вас есть такие вещи.
— Ой, брось. У вас в аграриумах подобным способом еду на всю Планету выращивают.
— Так это вы у нас подсмотрели?
— Нет. Это команда Зенона Всемогущего создала этих универсальных доноров. Плоть с несуществующими хромосомами. Можно задать любые параметры и вырастить любой орган, даже нечеловеческий. А после трансплантации — никакого отторжения, даже если искусственных органов больше двух третей. У самого Всемогущего, согласно документам, более восьмидесяти процентов аморфных тканей и органов.
Облокотившись на барьер, взрослые рассеянно поглядывали на тискающих тренажёры ребятишек и думали каждый о своём. Цсупа, перевесившая кобуру на живот, размышляла о связи сугубо медицинских процедур с брачным периодом и семейными ценностями, а Марк пытался сообразить, как назвать степень своего родства с Зеноном Всемогущим.

Планета.

Главком ОКФ, планетянин с традиционно непроизносимым именем, по сути — описанием цветовой гаммы волн планетного океана в зимний период, обычно находился на Планете. Сейчас его мысли занимала депеша, полученная от Патэ Пата, главы элэйского сектора ОКФ. Патэ утверждал, что в зоне его ответственности вот уже довольно продолжительное время отмечаются гравитационные возмущения, очень похожие на телепортационные. Поскольку ни один космолёт ни одного мира не перемещался в указанное время в указанной зоне, невольно приходило на ум то обстоятельство, что из системы Сскрик-Ха с завидной регулярностью уходят космические корабли, причём самого различного назначения. Транспортники, сухогрузы, танкеры… Военные. И все до одного бесследно исчезают!
Главком допил сок и принялся жевать стакан, задумчиво глядя на седые когти, начинающие трескаться. Чисто теоретически он мог бы пройти курс и избавиться от признаков старения, но не видел смысла молодиться: менять пол в его возрасте поздно, а пожилому цаку нет разницы — заметен его возраст или нет. Многие, напротив, гордо демонстрируют возрастные изменения, но то такое… Не от большого это ума.
Избавившись от посуды, он подошёл к консоли и, введя код, вызвал на разговор Франца Эбергардта, шефа земного сектора ОКФ. Немец откликнулся не сразу и главком понял, что зря не поинтересовался, который час сейчас на Земле, в Европе.
— Франц, прости, если разбудил. Ты с Патэ не общался недавно?
Собеседник откашлялся и отрицательно покрутил головой.
— Nein, Herr Oberbefehlshaber.
Цсупа досадливо сморщился, помухоморел и примирительно проговорил:
— Не сердись. Ну не подумал я о разнице времени. Оставь официоз, Франц, поговорим нормально.
Немец несколько раз моргнул и сонно пробормотал:
— Нормально, нормально… Не могу я нормально, когда будят среди ночи. Что у нас там?.. Не война хоть?
— Пока нет. Ты с Патэ разговаривал или нет?
— Про гравитационные возмущения? Нет.
Старый планетянин изумлённо вскинул брови и пошёл блёклыми пятнами.
— А откуда информация про…
— С Элэй, но не от Патэ. Форсы подсказали. И думается мне, что репты там засветились. Некому больше.
— Ты тоже думаешь, что ящеры всё-таки освоили телепортацию?
Эбергардт тяжело вздохнул и отвёл взгляд.
— Ничего другого в голову не приходит, командор. Рано или поздно это должно было произойти. Причём, мне кажется, у них вывернутая система, как у элэян.
Цсупа пожевал губами и тоже вздохнул.
— Франц, судя по их активности, где-то затевается война. Но где, с каким миром? Элэй отпадает, не станут ящеры с ОКФ связываться. А ничего другого в том направлении нет. Совсем ничего.
— Боюсь что есть.
— Я чего-то не знаю?
— Я и сам не знаю, командор. Но… В двадцать первом веке имел место странный случай… Похоже, Землю посещали не только элэяне. Подробностей пока нет, сказать мне нечего. Но. Наши аналитики роют.
Главком в сердцах выругался по-планетянски и ударил кулаком по консоли.
— Дьявол! И все пресвятые и проклятые вместе! Франц, разбирайтесь скорее, это же явно агрессия против населённого мира! Населённого разумными!
— Аналитики работают, командор. Пока сказать нечего.

Мурера.

На планете Мурера, вдали от всех населённых миров, мирно жили люди. Их небольшие посёлки и городки, разбросанные в удалённых от лесов местах, окружённые плантациями электротравы, либо устроенные возле газовых гейзеров, размеренно и тихо, из года в год жили своими заботами. Население негласно делилось на две группы — электриков, почти не использующих огонь и живущих сельским трудом, и огневиков, более продвинутых, образованных и представляющих собой этакую своеобразную научно-техническую элиту населения Муреры.
Ни люди, населяющие несколько планет в разных секторах пространства, ни другие разумные существа, ни даже вилоиды с планеты Корисс, расположенной ближе всего к Мурере, никогда не посещали этот мир. И даже земляне, откуда, собственно, и прибыли на Муреру колонисты, не лезли к своим собратьям, даже из любопытства. Поэтому электрики и огневики мирно сосуществовали на своей планете, ничего не зная о происходящем в так называемом Большом Мире, сложившемся из различных миров, благодаря системе телепортации. Просто потому, что ближайший к Мурере телепорт располагался на орбитальной станции, завешенной на орбите Корисс.
Давно замечено: маленькие детки — маленькие бедки. И если в Большом Мире назревали большие события, то в маленьком мире планеты события соответствовали масштабам: то пожар у огневиков, то неурожай электротравы из-за нашествия насекомых, а то и разрушения из-за сейсмической активности. А то и просто детские шалости, что приводят, порой, к самым трагическим последствиям. Как известно, самые незначительные и незаметные события нередко запускают лавину.

***
Саймон Флинт, сын школьного учителя и медсестры, вполне приличный юноша из городка Гэслайт, во время рыбалки познакомился со Сьюзен Рэндэл, дочерью агронома и портнихи из селения Гринсаут. Молодые люди сначала просто рыбачили вдвоём, затем их встречи на озере Рэдуотер, что лежало меж их населённых пунктов, начали приобретать характер свиданий, что, впрочем, совершенно естественно. И если родители Саймона не имели ничего против, лишь просили сына держаться подальше от Гринсаут, где его могли угостить колотушками, то родные Сьюзен, узнав о встречах дочери с огневиком, пришли в нездоровое возбуждение. Девушку перестали отпускать на озеро, а когда Саймон поинтересовался у других рыбаков-электриков причиной её отсутствия, ему недвусмысленно дали понять, что лучше б ему про Сьюзен позабыть.
Мать юноши была отчасти согласна с мнением соседей, поскольку ставить примочки на гематомы своему отпрыску ей не доставляло никакой радости. Сам Саймон придерживался другого мнения и пытался любыми способами увидеться с предметом воздыханий. Что и привело его, в один совершенно не прекрасный момент, непосредственно в Гринсаут.
Ночью, в дождливую погоду, он забрёл на поле электротравы, где и был обнаружен утром, без признаков жизни и с характерными следами поражения электричеством. Дети, нашедшие бездыханное тело, позвали взрослых и те, соблюдая хорошо им известные правила безопасности, Саймона с поля эвакуировали. Обмазав пареньку царапины и синяки бальзамом, его переправили домой, где, несмотря на все усилия медиков, тот так и продолжил своё бессознательное, хоть и, несомненно, не мёртвое существование.
Кома. Продолжительное, хоть и не летальное воздействие растительного электричества привело к поражению ЦНС. Флинт-старший, удручённый до крайности, решил предпринять отчаянный шаг для спасения сына, отправившись искать помощи в самом последнем месте, где таковой следовало искать — в полумифическом колдовском поселении.

***
Никто достоверно не знал, откуда пошли слухи о существовании колдунов, но даже в хрониках имелись записи о том, что таковые существуют. А хроники — это вам не сказки или сочинения досужих выдумщиков. Это свод исторических событий, пусть и несерьёзных, с точки зрения жителей иных миров, но имеющих значение для совсем недолгой истории человечества Муреры.
Казалось бы, о каком колдовстве могла бы идти речь? Но в пасторальном мире тихой планеты, порой, возникали и не такие суеверия: люди остаются людьми в любом мире и при любом социальном строе. Да и с записями в хрониках особо не поспоришь.
Грегор Флинт, человек неглупый, образованный и считавшийся просвящённым даже среди горожан-огневиков, в очередной раз принялся перебирать записи хроник, выполненные на отбеленных, блёкло-зеленоватых желатинистых листках, пытаясь найти хоть какую-нибудь добавочную информацию к давно известной ему записи о пришествии колдуна и его последующем исчезновении.
Факт был записан со слов участника событий и подтверждён достойными доверия свидетелями: шерифом поселения Вест-Фём и его помощницей, гербальным энергетиком. Суть же события сколь проста, столь и пугающа: в поселение пришёл чужак, назвавшийся Диком. Шерифу он пояснил, что держит путь в городок Клевеленд, что на востоке; гость попросил разрешения на ночлег, обязавшись никого не беспокоить; также он изъявил желание выменять на женские украшения немного припасов себе в дорогу. Украшения настолько приглянулись вест-фёмским дамочкам, что пришельца стали наперебой приглашать на ночлег, суля не только доброе угощение, но и намекая на иные радости.
Вечером в Вест-Фём произошёл несчастный случай с немолодым фермером: копая компостную яму, он наткнулся на газовый гейзер и не только отравился, но и успел изрядно начудить, шастая по поселению в неадекватном состоянии. При попытке взобраться на мачту линии электропередач, мужчина сорвался и при падении сломал позвоночник. Лекарь, вызванный к месту происшествия, тщательно обследовал травмы пациента и дал рекомендацию усыпить бедолагу, поскольку ни один врач на планете не смог бы помочь ему, а оставлять несчастного медленно умирать было бы негуманно.
Далее, со слов очевидцев, произошло следующее: к лежащему на земле телу подошёл назвавшийся Диком. Он приложил к лицу фермера ладонь, после чего тот перестал стонать и уснул. После этого пришлый велел принести широкую доску, на которую переместил тело фермера и с помощью шерифа отнёс пострадавшего в дом Афродиты Целе, где остановился на ночлег. Там он установил доску с телом мужчины на два табурета, попросил принести ему воды и мешок сухих семян пауэрграсса. Не отнимая руки от тела пострадавшего, назвавшийся Диком сидел рядом и периодически ел зёрна и пил воду. На третьи сутки Дик велел фермеру встать и, поводив его по дому Афродиты за руку, велел идти домой. После чего, не стыдясь присутствующих, бессовестно овладел хозяйкой дома и, прихватив мешок с оставшимися зёрнами электротравы, растаял в воздухе совершенно необъяснимым образом.

***
Грегор, так и не найдя более никаких упоминаний в хрониках, решил отправиться в Вест-Фём и попытаться найти если не свидетелей, то хоть узнать побольше о загадочном Дике. Других надежд на спасение Саймона он не видел. И хоть и находилось это поселение в неделе пути от их Гэслайта, но сидеть дома и наблюдать угасание сына он был не в силах.
— Найн, — сказал он супруге, — я пойду искать колдуна. Хроники не могут содержать недостоверных записей! Если этот неведомый Дик поднял за три дня человека со сломанным позвоночником простым наложением рук, то есть надежда, что он выведет из комы нашего сына.
— Но Грег, где ты собираешься его искать? И потом, это колдовство было зарегистрировано очень давно… Нет, я не сомневаюсь в правдивости хроник, но прошло столько лет!
— Найн, ну не оставлять же всё вот так, нельзя сидеть сложа руки, родная. Ты сама медик и знаешь, что Саймону может помочь только чудо! И я хочу помочь этому чуду случиться.
Найн знала, не могла не знать, поэтому спорила, скорее, по инерции.
— Ты пойдёшь в Вест-Фём?
— Да. Если там не найду следов этого Дика, отправлюсь в Клевеленд, в хрониках указано, что колдун туда направлялся.
Впрочем, пешком Грегор дошёл только до Гринсаута. Электрики этого поселения вовсе не испытывали неприязни к соседям-огневикам, поскольку издавна сотрудничали и по-соседски часто приходили друг другу на выручку. Вот и теперь, когда Саймон Флинт попал в беду, жители Гринсаута захотели помочь несчастному по мере возможности, чувствуя себя отчасти виновными в этом происшествии. А потому и встретили отца юноши, выделили ему гужевую самоходку и погонщика — Паскаля Пасько, четырнадцати лет от роду. Грегор было принялся отказываться, но Дженна Рэндэл, мать Сьюзен, отвела его в сторонку и сказала, что чувствует себя виновной в произошедшем и что если Саймон выживет, то она даст своё благословение на брак.
— А потому, сэр учитель, езжайте с нашим Паськом на самоходе, да пусть он псов не жалеет, гонит вовсю.
— Я очень вам благодарен, мэм. И всем людям вашего поселения. Воистину: добрые вы соседи. Воистину!
Грег, отлично знакомый с конструкцией псового самохода, сел за руль и, попрощавшись с электриками, махнул рукой Паскалю. Парнишка открыл кран и на сидящего в огромном сетчатом колесе пса полилась вода. Зверь немедленно подскочил и рванул бежать, заставляя вращаться колесо, а Грегор плавно включил трансмиссию.
Погонщик периодически отключал подачу воды, позволяя животному слегка обсохнуть и сбавить темп, но как только пёс втягивал язык и начинал вертеть головой, норовя улечься, на шкуру ему снова начинал лить дождь из лейки резервуара. И зверь, взбодрённый, снова пускался в галоп, заставляя самоход ускоряться. Когда же пёс, вымотанный бегом в колесе, переставал обращать внимание на душ и смирялся с тем, что вымок, Паскаль отключал трансмиссию, выводил уставшее животное из колеса и запирал в конуре, а на смену ему загонял хорошо отоспавшегося и накормленного.
До первой ночёвки доехали на третьем псе. Паскаль не стал выгонять его из колеса, позволив ночевать на свежем воздухе. Пасько подкинул животному добротный мосол и поставил миску с кашей, которую пёс тут же с жадностью и съел. Вылизав посудину, он улёгся поудобнее и принялся с упоением глодать кость. Грегор развязал суму, вынул собранные заботливой Найн припасы и пригласил Паскаля разделить трапезу. Погонщик сполоснул руки и тоже вынул из рундука припасённые харчи. Учитель из вежливости сгрыз плитку козинака из мёда и печёных электрозёрен, а Паскаль не без удовольствия слопал несколько пончиков, приготовленных в настоящей огненной печи.
— Дядя Грег, а Саймону хоть немного лучше стало?
— Паскаль, ему сейчас никак — ни хорошо, ни плохо. Но если его оставить в этом состоянии, то будет становиться только хуже.
— А ваша супруга никак не может ему помочь?
Грегор вздохнул и развёл руками.
— Найн помогает ему, Паскаль. Как может помогает. Но вывести Саймона из комы она не может…
Путешественники ещё немного посидели и, развернув тючки, устроились на ночлег. Ночью начался дождь и Пасько накрыл колесо тентом, чтобы пёс не пытался убежать и не крутил колесо впустую. А утром, вскипятив на газовой горелке чайник, Грег и Паскаль позавтракали и умылись горячей водой.
— Дядя Грегор, если дорога будет хуже, то придётся ещё раз ночевать в машине. Псы у нас хорошие, но надо поберечь их всё-таки. Неизвестно ещё, есть ли в Вест-Фём замена, а нам ещё ведь и дальше ехать предстоит, и немало.
— Что гадать, Паскаль. Но ты прав: животных лучше менять почаще, чтоб не выматывать. Посмотри, колёсный доел кашу?
— Доел. За вчерашнюю кость принялся.
— Тогда по местам и трогаемся?
— Да, дядь Грегор!

***
— Нет, сэр учитель, старик Робсон умер давно, а мись Целе ушла в мир иной в прошлом году. Шериф Фишермен и тогда уже немолод был, а доктор Лилэнд вам вряд ли чем будет полезен — он сын старого лекаря, он тогда ещё и не родился.
Флинт удручённо смотрел в окно вест-фёмской управы и горестно вздыхал.
— Неужели не осталось в вашем поселении ни одного живого свидетеля тех событий? Может мне хоть кто-нибудь сказать — пошёл ли тот Дик в Клевеленд или ещё куда направился?
Шериф Стэмпсон задумчиво почесал щетинистую щёку и отрицательно покрутил головой.
— Нет, сэр. Очень уж давно это всё случилось! Мне вот, скажем, седьмой десяток, а я тогда ещё без штанов бегал. Что я могу помнить? И другие так же. Есть в Вест-Фём только один человек, кто тогда был уже не ребёнком, но мись Салли девяносто один год и она порой заговаривается.
Грегор сжал кулаки и посмотрел шерифу в глаза.
— Давайте попробуем с ней поговорить, сэр. Вдруг она вспомнит хоть что-нибудь. И вот ещё что: есть в Вест-Фём хроники? Какой-то архив? Возможно, там есть какие-то записи.
— Нет, сэр Флинт, нет у нас ничего такого. В хроники эта история попала уже лет через пять после визита колдуна в наше поселение. К нам тогда приезжал писарь из городка Сент-Спэйс, что на плато Блэкрок.
Грег мысленно сориентировался, вспоминая карту округа и отметил для себя, что это место ближе, чем Клевеленд. Потом встал и вопросительно посмотрел на шерифа.
— Идёмте к Салли, шериф?
Тот нехотя поднялся, подтянул штаны и надел шляпу.
— Идёмте, сэр учитель. Мись Салли была помощницей гербального энергетика, а та, в свою очередь, с тем Диком, говорят, лично общалась. Но писарю она про то не говорила, а, стало быть, вряд ли это правда…
Дом мись Салли находился примерно в центре Вест-Фём, что говорило о том, что эта дама была весьма уважаема и община гордится ею. О том же говорило и состояние жилища, чистого и с аккуратно обихоженным придомовым участком. Шериф постучал в дверь и вскоре выглянула нестарая женщина, широко улыбавшаяся гостю.
— Мэри, мись Салли себя хорошо чувствует?
— Да, шериф. Сегодня у неё хороший день, сэр. Если вы хотите поговорить с ней, то лучшего момента и не будет! Входите.
Грег ожидал увидеть старушку, сидящую в кресле и укутанную пледом, поэтому был немало удивлён, когда Мэри проводила их с шерифом на кухню, где худощавая и прямая, как флагшток хозяйка пекла оладьи. Она поприветствовала гостей и попросила помощницу сменить её у плиты, после чего вытерла руки фартуком и пригласила гостей присаживаться.
— Айгор, несносный ты человек, когда ты уже научишься предварительно извещать о своих визитах? Ты снова припёрся незваным, да ещё и привёл с собой невесть кого. Неужели так трудно было послать мальчика?
— Не всем удалось сохранить свой ум столь острым, мись. Надеюсь, меня извиняет то обстоятельство, что я привёл к вам доброго собеседника! Знакомьтесь, Салли — это сэр Грегор Флинт из Гэслайта. Он учитель и просто интересный человек.
Хозяйка окинула взглядом Грега и несколько чопорно кивнула ему. Он тоже слегка поклонился и приложил ладонь к груди.
— Что же вас привело в столь отдалённое место и к такой развалине, как Салли, Грегор?
— Нужда, мись, большая нужда! Мой сын, Саймон, пострадал от электротравы и находится в коме. Вы уж простите, что я вот так, напрямую, — он опустил глаза и стиснул руками шляпу. — Шериф сказал, что вы можете что-то рассказать о визите колдуна… Это моя последняя надежда на спасение ребёнка.
Салли повернулась к помощнице, навострившей уши и усмехнулась.
— Мэри, сними сковороду с огня и ступай. И не подслушивай под дверью, будь добра!
Женщина, не скрывая досады, выключила плиту и вышла из кухни. Хозяйка проводила её взглядом, потом повернулась к шерифу и негромко проговорила:
— Айгор, тихо подойди к двери и распахни её. Если Мэри там торчит — дай ей доброго пинка.
Шериф усмехнулся, но встал и на цыпочках подошёл к выходу. Постоял, тая дыхание, с пол-минутки, затем резко толкнул дверь и та со стуком врезалась в голову помощницы. Мэри вскрикнула от боли и неожиданности и с громким топотом побежала прочь. Мись Салли снова усмехнулась и попросила оставить дверь открытой. Дождавшись, чтобы шериф снова сел, она повернулась к Грегору и негромко заговорила.
— Визит колдуна в наше поселение я помню, словно это было вчера. Он пришёл со стороны Сент-Спэйс, в сумерках. Мы с мись Хант как раз закончили прокладку кабеля от нового поля пауэрграсса и собирались идти по домам. Дик подошёл к нам, поздоровался и спросил, может ли рассчитывать на гостеприимство в нашем поселении. Это был очень высокий и худой мужчина, шатен с голубыми глазами и приятным голосом.
— Мись Салли, я читал хроники. Что происходило в Вест-Фём после прихода колдуна, я знаю. Мне нужно знать, куда он отправился после всех этих событий. Надеюсь, что это мне поможет найти его…
Хозяйка усмехнулась и продолжила, словно и не было сказано ничего, словно она просто перевела дыхание.
— Дик сразу предложил нам с Шарлоттой свои украшения. Мись Хант тогда было под сорок, но и она заинтересовалась этими безделушками, что уж про меня говорить? Видишь эту брошь? Это одна из тех вещиц, что принёс колдун. Можешь смеяться и принимать меня за дуру, но я вот что скажу: мне девяносто один год и я до сих пор жива и в своём уме, что бы там ни болтали досужие кумушки. И всё это — благодаря тому, что у меня есть эта брошь!
Грегор примирительно поднял ладони, показывая, что больше не будет перебивать и готов слушать дальше, а шериф только фыркнул в усы — уж ему-то не привыкать к болтовне этой старой кошёлки.
— Шарлотта была замужней, а я слишком ещё юна, чтобы думать о мужчинах. Поэтому мы и отвели Дика в поселение, чтобы он мог найти себе ночлег. Но бусы мись Хант и эту брошь мне колдун отдал. Просто так отдал, даже не за поцелуй. Люди разное про нас с Шарлоттой потом болтали, но это пустое… Только одна Афродита удостоилась его внимания, никто больше.
— Мись Салли, а у мись Целе после этого…
— Нет, сэр учитель. Она была бесплодна. Позже Афродита родила двоих детей, но не от Дика, никак не от него. Колдун вылечил мись Целе, но не оставил ей своего дитя. — Женщина ненадолго умолкла и, казалось, погрузилась в глубины памяти. Потом внимательно посмотрела на Грегора, горько улыбнулась и махнула рукой. — Простите, сэр Флинт, что отняла у вас время пустой болтовнёй. Вы ищете колдуна, а я вам тут старые сплетни опровергаю. Простите.
— Мись Салли, скажите, вам известно куда подался Дик из Вест-Фём?
— В Клевеленд. Он шёл туда и по пути забрёл к нам. И что бы тут ни произошло в тот момент, не имеет никакого значения. Дик шёл в определённое место.
— А он не говорил, случайно, зачем шёл туда?
— Афродита спрашивала и колдун сказал, что в Клевеленде побывали гости из других миров. Не знаю, дошёл ли он до цели, а если и дошёл, то не знаю, нашёл ли, что искал.
Грег слегка поклонился хозяйке и поднялся со стула.
— Благодарю вас, мись Салли. Простите, что не задерживаюсь, но обстоятельства не позволяют.
— Да-да, сэр учитель, я понимаю. Вам лучше поспешить в Клевеленд. Возможно, там вам смогут помочь лучше, чем здесь. Или заставьте Айгора воспользоваться радио.

***
Пасько окатил водой свежего пса и тот, поскуливая, припустил крупной рысью, вращая колесо. Самоходка заметно ускорилась, а погонщик, вытерев руки ветошью, сел рядом с водителем.
— Тут дорога хорошая, сэр учитель. Отец рассказывал, что ездил однажды в Норт-Форт, что за рекой Лаллай. Мы через него тоже проезжать будем.
— Да, я понял. Небо пресветлое, Паскаль, как же хорошо, что у Вест-Фём есть радиосвязь с Клевелендом!
— Это да, сэр. Если бы не радио, какой крюк пришлось бы делать!
— Столько времени бы потеряли… Как жаль, что ни в Гэслайте, ни в Гринсауте нет хорошей радиосвязи.
— Конечно жаль, сэр Грегор.

Земля.

Катя сидела на большом скальном обломке и нервно хлопала ладонью по его оплавленному боку. Жара компенсировалась автоматикой защитных лат, но девушка всё равно то и дело отирала лицо салфеткой. Она нервничала. И было от чего! Люпусы впервые допустили человека в Порт-Артур для переговоров, а это — событие едва ли не самое важное в этом веке.

***
С тех пор, как Великие Врачи покинули Землю, отношения с люпусами только ухудшались. Модифицированные разумные волки были созданы для военных действий, а когда стычки людей с людьми на Земле прекратились, люпусы остались не у дел. Южные территории России, так называемые Пустоши, после Третьей Мировой Войны были оставлены волкам в качестве ареала обитания, поскольку люди в то время там жить не могли. Нормальные люди, не светляки, что некогда поселились среди живых бронемашин и научились находить компромисс с ними. Светляков и людьми-то давно перестали считать, ввиду их малочисленности и малопонятности.
Последние десятилетия жители планеты, претендующие на Пустоши, находились в состоянии непрекращающейся вялотекущей конфронтации. Люпусы в своё время (и не без помощи людей) рекультивировали и вообще всячески благоустраивали земли, выжженные во время войны. Они же и составляли основное и главное население этих мест очень долгое время. Юридически Пустоши присоединились к России, поскольку те китайцы, что расселились по миру задолго до РКВ, если и возвращались, то в серо-западную часть, где военных действий, как таковых, не было. Собственно, эта часть, отделённая от Пустошей пустыней, и называется теперь Китаем. Жизнь там бьёт ключом, многочисленные города постепенно заполнились трудолюбивым населением. И эти люди, помня о страшной судьбе своих соотечественников, благоразумно не претендуют на Пустоши.
Люпусы же, суть модифицированные волки sapiens, формально стали считаться гражданами России, да и разговаривали те, когда случалась в том надобность, тоже по-русски. Почти все они умеют читать на этом языке, многие пишут по-русски. Но люди, которым снова захотелось жить на возрождённых землях, зачастую не желали находить общий язык с люпусами, что приводило к закономерному итогу: они либо изгонялись, либо были съедены волками. Правительство России, имеющее в своём распоряжении громадную территорию, не имело желания договариваться с её населением, но имело желание решать свои проблемы за счёт этой территории: строить там города, разрабатывать недра, организовывать производства и налаживать сельское хозяйство.
А люпусы таковых преобразований не допускали. Нет, они не были против соседства с людьми, напротив — считали таковое полезным, разумным и естественным. Но люди не желали считаться с интересами этих представителей второй разумной расы… Что странно и, как минимум, иррационально. И вообще противоречит здравому смыслу, поскольку на Земле, помимо, собственно, людей, проживают планетяне и рептилоиды. Причём проживают давно и прекрасно себя чувствуют! И люди с представителями негуманоидных рас отлично взаимодействуют во всех сферах деятельности и прочем.
Люди, задавшиеся вопросом — отчего же так происходит? — приходили, чаще всего, к однозначному выводу: люпусы, де, создавались в качестве оружия, этакие живые бронемашины, то есть, практически, роботы. И поэтому их не воспринимают как разумных живых существ! Типа вот тут есть какие-то вот зверушки, которые мешают нам делать, что мы хотим.

***
Послышались тяжёлые шаги и Катя невольно вздрогнула. Она была хорошо знакома с люпусами, её работа предполагала контакты с этими существами. Но сегодня, сейчас ей предстояло вступить в переговоры, а это совсем не то, к чему она привыкла.
— Как мне к тебе обращаться?
Можно не вслух.
— Я не об этом. Меня зовут Катя. Как обращаться к тебе?
Люпус.
— Прости, так не годится. Я знаю, как вы идентифицируете друг друга, но людям это делать сложно.
Смертоносец обошёл камень, на котором сидела девушка и грузно опустился на землю. Это был крупный и немолодой самец, чешуи его были местами треснуты, местами обломаны, а когти рук аккуратно подрезаны и подточены. Люпус задумчиво посмотрел Кате в глаза, усмехнулся и подпёр голову ладонями, упершись локтями в траву.
Катя, давай пока оставим вопросы идентификации моей личности. Ты пришла говорить с нами — я пришёл говорить с тобой.
Девушка недовольно сморщилась, но решила не спорить.
— Скажи, зачем вы участвовали в третьей мировой?
Тебе обязательно говорить вслух?
— А у тебя проблемы со слухом?

Люпус усмехнулся, глубоко вдохнул и ответил голосом:
— Нет.
— Так почему вы ввязались в конфликт, который вас не касался?
Тебе это действительно важно знать?
— Люпус, я сюда добиралась двадцать часов. Неужели ты думаешь, что я собираюсь болтать о чём-то не важном?
Зверь поднялся на ноги и сел в типично собачьей позе, вытянув хвост.
Ладно, не злись. Что дурного в том, что мы принимали участие в некоторых схватках? Для нас это нормально.
— Но ведь Россия почти не ввязывалась. Наши вооружённые силы не выходили на поле боя. И те меры, что были приняты, не являлись военными действиями как таковыми. Россия официально не была в состоянии войны ни с одним государством. Люпусы — чисто теоретически — граждане России. И вы воевали, не смотря ни на что.
Катя, мы — бойцы. Ты не можешь не знать, что это в нас зашито на уровне подсознания.
Девушка кивнула, соглашаясь, и даже немного улыбнулась.
— Скажи, только честно, вам сильно это нужно? Воевать?
Люпус задумался и даже почесал за ухом задней лапой.
Умом я понимаю, что не нужно абсолютно. Но если бы у нас не было табу на убийство русских, вам пришлось бы с нами очень нелегко. А индусы радуются, что на границе с нами есть Тибет.
— Послушай меня сейчас очень внимательно, люпус. Старинный враг всех живущих на Земле рас, рептилии, активизировался. Нам ничего ещё достоверно не известно, ни одно правительство Земли или другой планеты не просило меня заводить этот разговор с вами. Просто знайте: древнее зло оживилось и что-то затевает. Их космические проникатели массово уходят из Сскрик-Ха в никому не известном направлении. Мы не знаем, что затевают рептилии, люпус. Никто ещё не знает ничего! Но что-то вот-вот должно произойти.
Мы будем готовы в нужный момент, Катя. К войне мы готовы всегда. Хоть на Земле, хоть на любой другой планете.
— На сколько я могу быть уверена в вашей готовности?
Абсолютно, — без раздумий сказал зверь. — Можете твёрдо рассчитывать на наше участие. Все наши самцы и самки немедленно вступят в бой, как только в этом возникнет надобность.
Катя тяжело вздохнула, поднялась с камня и, сделав шаг, протянула руку собеседнику. Люпус поднялся на ноги и аккуратно, но твёрдо пожал её.
— Спасибо, люпус. Теперь нам будет немного легче.
Катя, можешь говорить, что разговаривала с Лютым. Один человек так назвал меня когда-то. Другого имени мне никто не давал. — И дополнил чётко, вслух: — Я — Лютый.

Эйлео.

Верховод Ал’Бхудского военного округа, Рэй Саль Д’Лем, не отводя глаз от видеосгустка, жестом велел стоящему рядом умнику дать комментарии к изображению. Юнец, явно из родос, почтительно склонился и заговорил:
— Наши наблюдения за этим сектором ближнего космоса позволяют сделать вывод, Саль, что здесь скапливаются космолёты неизвестного нам народа.
— Что значит — неизвестного?
— Саль, мы знаем о народе планеты Земля, на этой планете некогда был наш разведчик.
Д’Лем резко обернулся и гневно воскликнул:
— Что ты несёшь, недоумок?!
Родос снова смиренно поклонился и твёрдо произнёс:
— Я говорю правду, Саль Рэй. Если вам она неизвестна — это не делает мои слова ложью. — Лидер сменил гнев на милость и жестом велел продолжать. — Разведчика звали Ган Саль Д’Ятт. Этот достойный человек вернулся с большим объёмом достоверных сведений о Земле. И наш сектор космических наблюдений позволяет нам сделать вывод, что корабли, скапливающиеся здесь, не имеют к народу Земли никакого отношения. Таким образом…
— Это не земляне, а кто-то нам неизвестный, — перебил докладчика Рэй.
— Да, Саль Рэй. И, судя по тому, что они не спешат вступать с нами в контакт, вряд ли у них добрые намерения. Косморакетный сектор пытался захватить или просканировать их разведзонды, но те самоликвидировались.
— А состояние нашего военно-космического сектора удручающее. Поскольку на Эйлео никто и никогда не принимал всерьёз возможность угрозы планете извне. Проклятье!
Родос согласно кивнул и негромко проговорил:
— Нам пока не известно достоверно, Саль, но, похоже, нам предстоит Джирранга.
Лидер скосился на умника и усмехнулся: они уже и название для новой бойни придумали, шурьи отродья. Потом указал пальцем на видеосгусток и строго проговорил:
— Продолжайте наблюдения. Наши разведзонды… или что-то такое. Там уже были?
— Да, Саль Д’Лем. Их сбили задолго до подлёта. И нам такое оружие неизвестно.
— Эм-м-м…
— Угошь, Саль.
— Да. Так вот, Угошь, как только оттуда выдвинутся в сторону Эйлео — немедленно сообщи мне и в косморакетный сектор. Я отдам распоряжение о полной боевой готовности.
Родос поклонился и жестом попросил слова. Лидер кивнул.
— Саль, свяжитесь с вашими коллегами на всей планете. А я, с вашего дозволения, свяжусь с коллегами из других секторов космического наблюдения.
— А ты, я смотрю, толковый парень, Угошь. Действуй. И без промедления!

***
Цивилизация планеты Эйлео была достаточно технократична и насчитывала не один десяток веков истории. Три с лишним тысячи кругов вокруг Ранги совершила эта планета с тех пор, как была запущена первая порошковая ракета. Первый пилотируемый полёт на орбиту состоялся почти пятьсот кругов назад, во времена, когда всерьёз рассматривалась возможность ведения войны из космического пространства. В дальнейшем от идеи отказались: дорого и малоэффективно. Да и средства ПВО отрабатывали своё назначение на отлично, поскольку им было всё равно, с какой высоты падают бомбы и с какого направления подлетают ракеты.
И именно силы противовоздушной обороны первыми вступили в противостояние с космическими пришельцами. Первая волна кораблей агрессора сделала попытку бомбо-ракетной атаки из космоса, направив на города эйлеанцев тысячи боеприпасов, но ПВО отработали все цели, все до одной, не позволив достигнуть поверхности ни бомбам, ни ракетам. Более того, пара шлюпок-бомбовозов, неосмотрительно спустившихся слишком близко к атмосфере Эйлео, были разрушены.
Агрессор, сделав выводы, прекратил атаку и взял паузу для раздумий. Вероятно, нападавшие не ожидали столь высокой боевой готовности у предполагаемой жертвы, а воевать экспедиционным флотом с целой планетой — задача не из простых. Эффективная работа ПВО противника показала, что производить десант в такой ситуации — самоубийство.

***
Хрхрок, адмирал экспедиционного флота, потомственный ур-сарра и космонавигатор, внимательно изучал полученные от наблюдателей данные и недовольство его возрастало. Низшие оказались совсем непросты, воевать умели и средства обороны их внушали уважение. Адмирал внимательно просмотрел запись гибели одной из бомбошлюпок, намеренно подведённой поближе к поверхности планеты и зарычал от досады. Несмотря на огромный личный опыт и подробное изучение исторических и технических документов, он не мог определить, как именно была сбита шлюпка. Ни одно известное ему оружие не действовало подобным образом!
Хрхрок вызвал навигатора Шисса и нетерпеливо дёргал хвостом, пока тот выходил на связь.
— Шисс, ты изучил запись гибели нашего малого бомбардировщика?
— Да. Меня тоже тревожит столь активное сопротивление примитивных.
Адмирал задумчиво облизнул глаза и приказал:
— Приготовь малый десантный корабль. Нужно попробовать доставить на планету гипногенератор. В экипаже нужен пилот, десантная группа и оператор генератора. Если удастся подчинить низших нашей воле, проблема с ПВО снимется сама собой.
Навигатор пару раз дёрнул глоткой и громко засопел. Было видно, что он не согласен с приказом Хрхрока. Потом он раздражённо дёрнул головой и махнул хвостом.
— Адмирал, нужно думать не о возможном подчинении. Нужно думать о возможности спуска на поверхность как такового.
— Потому и говорю тебе, что надо использовать малый корабль. Чтобы потери не были критичными.
— Потеря оператора генератора, даже всего одного, уже сама по себе критична. Давай не будем рисковать.
— А какой смысл вообще пытаться посадить корабль? Что там может сделать сотня десантников?
Шисс повернул голову боком и внимательно вгляделся в собеседника. Потом моргнул и ответил:
— Вот и узнаем. Можно ли посадить корабль вообще и что там смогут сделать наши бойцы, если посадка удастся.
Хрхрок снова задумчиво облизнул глаза, потом ноздри. Всё говорило о том, что он размышляет. Потом адмирал решительно взмахнул жёстким, как трос, хвостом и проговорил:
— Ты прав. Готовь малый десантный корабль с полусотней бойцов. Невелика потеря, в любом случае.

***
В небольшом дроу, расположенном в семейном имении Д’Яттов, сидел и пил пиво Баэз Саль Д’Ятт. Вестовой сидел на скромном стульчике у входа и неотрывно смотрел на лидера, изучающего что-то в видеосгустке.
— Лайло, свяжись с Рэем Саль Д’Лемом. Если он подтвердит, что тоже видит это корыто, свяжись с Тулом Саль Л’Лого, пусть берут на сопровождение. Пусть позволят ему сесть и накроют сателблокадой.
Вестовой молча вскочил со стула и выбежал из комнаты. Через пару минут он вернулся и доложил:
— Саль Баэз, Саль Рэй подтвердил попытку чужого корабля приблизиться.
— Хорошо. С Тулом связался?
— Нет, Саль. Но Саль Рэй сказал, что уже приказал ему сделать то, что и вы велели.
— Хорошо, Лайло. Подежурь на связи, возможно, будут ещё сообщения.
— Да, Саль!
Вестовой чуть поклонился и вышёл. Лидер задумчиво посмотрел на пиво в кувшине и отставил его в сторону. Затем вынул личный модуль связи и вызвал Л’Лого.
— Тул, корыто накрыл?
— Конечно. Мои парни его от самого роя взяли на поводок.
— Сажай его на плешь, где скотину пасут и держи там, пока я своих ребят не приведу.
— Нет, Баэз, Саль Д’Лем распорядился садить в долину Второй Ранги. Там жилья рядом нет.
— Эй, брось! Я пока найду неборез, пока долетим…
— Баэз, братец, Саль Рэй туда намерен выдвинуть регулярные войска.
— Ну конечно. И эти остолопы перебьют там всех пришлых и половину своих до кучи. Тащи корыто ко мне, Тул, а с Рэем я сам договорюсь.
— Саль Д’Ятт, послушай. Пока что мы просто ведём корыто на гибкой связке. Договаривайся с Саль Рэем. Мне безразлично, где ронять эту жестянку, но то, что её содержимое может быть нам полезно — тут я с тобой полностью согласен.
— И в любом случае, Тул, слышишь? В любом случае накрывай корыто как можно плотнее. Там не только живые или бомба может быть. Выпустят какую-нибудь заразу и будем потом сами же свою же землю выжигать до остекленения.
— Само собой, Баэз, мог не напоминать.
— Хорошо. Я свяжусь с Рэем по личному каналу.
— Удачи!

***
Баэз осмотрел с помощью дрона корабль чужаков, плотно прижатый к плеши, через визор. Энергоблокада не позволяла работать ничему, что требовало для работы не химической энергии, а расставленные по периметру пастбища стерилизаторы периодически стреляли струйками растворов и выдували пылевидные реагенты, как во время обработки скота от паразитов. Дрон с антигравом смело шнырял возле чужого корабля, пытаясь найти хоть крохотное прозрачное местечко, чтобы заглянуть внутрь.
Судя по тому, что корабль не делал попыток убраться, антиграва у него не было, либо тот вышел из строя при падении с высоты в двадцать пять шагов. Парни Тула Саль Л’Лого довели его, вопреки работающим двигателям, до нужного места, где и шваркнули энергоблоком, вынудив совершить посадку под собственным весом. А потом упаковали полевой защитой так, что тот и помощи запросить теперь мог, разве что покричав в приставленный к морде рупор из ладоней.
Баэз, распределив своих личных легионеров в нужных местах, оседлал лёгкий неборез и неспешно выдвинулся к чужаку, видом своим более всего похожим на грубо вытесанный каменный блок. Дрон так и не обнаружил в его поверхности ни одного прозрачного участка, но аппарель была чётко обозначена, тут ошибиться было сложно. Именно к ней Д’Ятт сейчас и направлялся, облачённый в тяжёлые латы и с защитным шлемом на голове — небо знает, что вырвется наружу изнутри, когда химический заряд проделает дыру в аппарели.
Установив бруски взрывчатки по периметру, Баэз пририсовал к каждому одинаковой длины полоску детонационной пасты. Крутнул рубчатое колёсико газовой горелки и, запалив полоски, поспешил отойти за угол — аппарель располагалась в одном из торцов нелепого параллелепипеда. Он успел досчитать до девятого удара сердца, когда шашки дружно взорвались, ломая контур выхода из корабля.
Д’Ятт не спешил лично убедиться в успешности мероприятия, он дождался, когда хоть немного осядет дым и выдвинул из-за угла световодный перископ: голимая оптика, не требующая никакой энергии вообще, а потому и работающая в любых условиях. В монокль было видно, что аппарель разворотило изрядно, да ещё и вдавило внутрь корпуса. Движения не наблюдалось, а потому Баэз, свернув перископ, осторожно вышел из своего убежища и встал сбоку образовавшегося проёма, держа наготове древний, порошковый огнестрел с гиперзвуковыми зарядами. Сдвинув защитную крышку со слуховой мембраны, он повернул голову к всё ещё немного дымящемуся пролому в корпусе и прислушался. Потрескивал остывающий материал корабля, что-то негромко шипело, судя по всему — что-то в шлюзе поверженного транспорта чужаков. Потом послышался шум, постукивание, гулкий удар тяжёлого предмета. Затем — шаги. Явно и однозначно!
Измятая и местами разорванная крышка аппарели рывками, поддаваясь толчкам изнутри, вывернулась и упала наружу. Три нелепых фигуры, слегка напоминающие кувшины с ручками, опирающиеся на две ноги, вышли изнутри и остановились на створке, не предпринимая более никаких действий. Д’Ятт сделал предупредительный выстрел в грунт, давая понять, что вооружён и шутить не намерен. «Кувшины», судя по всему, ничего не слышали, но один из них увидел взлетевший султанчик вырванного пулей грунта со стебельками травы. Он толкнул своих спутников и те, повернувшись к Баэзу мордами, растопорщились, сжав в кулаки свои нелепые, короткие ручонки и оттопырив в стороны локти. Если у «кувшинов» и было с собой какое-то оружие, вряд ли оно было огнестрельным. А потому, надо полагать, не работало.
Д’Ятт поднял огнестрел стволом вверх, покачал из стороны в сторону, демонстрируя его «кувшинам», затем опустил вниз и выпустил короткую очередь по створке аппарели, следя за тем, чтоб пули не рикошетили ни в него, ни в пришельцев. Грохот от стрельбы стоял просто невероятный! Пули ударили в створку с такой силой, что это почувствовал даже сам стрелок. «Кувшины» как-то немного сдулись, опустив локти и вытянув раскрытые ладони перед собой. Баэз усмехнулся, поняв, что плеч у стоящих перед ним существ нет. Вот просто торчат руки из грудей вперёд. И пальцев на каждой целый веер — точно, не люди это. Да и ручки их кувшинообразных скафандров как бы намекают на наличие хвостов.
— Что ж вы за хрень-то такая, а?
Вопрос был риторическим, визави явно его не слышали. Д’Ятт, не сводя оружия с пришельцев осторожно приоткрыл лицевой клапан и принюхался. Кроме кислого смрада химических зарядов ничего не чувствовалось, но рисковать не хотелось. Он приоткрыл кран подачи воздуха из баллонов, чтобы наружный воздух не втягивался в шлем при дыхании и жестами показал, чтоб средний «кувшин» снял с башки защиту. Тот покрутил головой, посмотрел на своих друзей, потом поднял руки и принялся отстёгивать и стаскивать шлем. Отключенные патрубки фыркнули каким-то газом и пришелец, наконец, убрал свой котелок от морды.
— Во имя Первых… Ну ты и урод!
Визави опустил руки, повернул голову вбок и впился в Баэза пристальным взглядом правого глаза. Потом моргнул и, повернувшись анфас, что-то хрипло каркнул. Д’Ятт тоже решил снять с лица защиту — раз эта уродина не дохнет, то вряд ли они распылили в воздух хоть какую-то дрянь. Да и стерилизаторы всё так же продолжали орошать всю округу аэрозолями и присыпать присыпками. Отключив подачу воздуха, он сдвинул в сторону намордник и приподнял, открывая лицо, забрало.
— Там, — он указал стволом огнестрела в дыру в корабле, — есть ещё кто-то? Пусть выходят без оружия и снимают шлемы.
Баэз подкреплял речь жестикуляцией, надеясь, что его поймут. «Кувшины» его поняли как-то неправильно: они поснимали шлемы и повылезли из скафандров, утратив при этом даже малейшую видимость разумных существ: перед Д’Яттом теперь стояло трое крупных, шага в четыре, а то и больше, двуногих ящеров. Зверьё-зверьём.
— Красавчики! Отошли вон туда, — он повёл стволом оружия показывая направление, — давайте, живо!
Ящеры порычали друг на друга, потом жёлто-зелёный громко каркнул и они, потешно вышагивая и дёргая концами хвостов, отошли в указанном направлении. А из корабля вышло ещё трое. Без шлемов и с вытянутыми вперёд руками. Д’Ятт негромко ругнулся, отстегнул от огнестрела короб с зарядами и вставил в патронник сигнальную ракетку. Поднял ствол и выстрелил, подавая сигнал своим легионерам, чтоб подтягивались поближе.
Фарам Кантор, командир десятки, подошёл к лидеру и, косясь на пришельцев, доложил обстановку. Баэз кивнул и так же негромко сказал:
— Сейчас они выйдут и проверишь с Лаквой и Ухтой потроха у корыта. И тщательно, чтоб там ни души живой не осталось! Если кто найдётся, не желающий выходить — стреляйте. — Д’Ятт на миг задумался и добавил: — Прямо в башку и раза три, не меньше.
— Слушаюсь, лидер! Саль Баэз, дозвольте вопрос?
— Говори, Фарам.
— Саль, я никогда не стрелял из такого оружия. На что следует обратить внимание?
— Бахает оно громко. Не навали в штаны. Ну и дёргается, так что держи крепче. Заряды какого цвета в коробе?
— Чёрные, Саль.
— Всё правильно. Проверь у Лаквы и Ухты. И предупреди про грохот и рывки при стрельбе.
— Слушаюсь! Дозвольте идти?
— Вали давай.
А пришельцы, меж тем, продолжали выходить по трое. Они на несколько мгновений задерживались на створке аппарели, потом отходили к своим и вставали рядом, образовывая всё разрастающийся прямоугольник. Д’Ятт смотрел на них и отмечал, что большинство из них имеют серо-зелёный окрас, лишь считанные единицы были жёлто-зелёными. Но вот вышла очередная тройка и один звероид, серо-жёлтый, вдруг растопорщился, оскалил зубы и решительно двинулся в сторону лидера. Баэз вскинул к плечу огнестрел, навёл ствол прямо в раскрытую пасть и выстрелил. Точнее, хотел выстрелить. Он напрочь забыл, что отстегнул короб, чтоб запустить ракетку…
Выстрел раздался у него из-за спины. Д’Ятт чуть вздрогнул, но виду не подал — не к лицу лидеру трястись. Зато хорошо рассмотрел, как гиперзвуковой заряд оторвал нападавшему пол-башки. Стараясь выглядеть естественно, Баэз пристегнул короб и привёл огнестрел в боевую готовность. Потом, не оборачиваясь, жестом велел стрелку подойти.
— Слушаю, Саль.
— Благодарю, Лайло. Отличный выстрел!
— Да, Саль, вы правы, удачно получилось.
Д’Ятт улыбнулся и повернулся к вестовому.
— Ты молодец. И я правда очень тебе благодарен. Сейчас садись на мой неборез, удались из-под колпака и свяжись с Тулом Саль Л’Лого, пусть сфокусирует энергоблокаду только на корабль, чтоб тот не мог дёргаться. Остальная площадь должна быть доступна для связи, транспорта и работы нормального оружия.
— Слушаюсь, Саль Баэз.

***
Хрхрок просматривал отчёт о попытке десантирования и закипал от бешенства. Прибывший на флагманский корабль Шисс стоял рядом и нервно дёргал глоткой. Он уже успел пропсиховаться и даже наподдал хвостом сопляку, принёсшему рапорт. Теперь же он смиренно ждал, что скажет адмирал и косился на его не в меру шипастый хвост.
— Шисс, ты видел это?!
— Видел. Наш корабль потерял управление и упал на поверхность.
— Да не терял он ничего! Наш корабль взяли за хвост и шваркнули об пол, словно цуцика! Только слепой мог не видеть этого!
Хвост адмирала взвился, описал в воздухе сложную петлю и со свистом врезался в морду Шисса. Тот скривился, но стерпел.
— Я не хотел делать преждевременных выводов, адмирал, поэтому выразился обтекаемо.
— Да забей эту обтекаемость себе под хвост, тупица! Ты выяснил, что произошло на поверхности после падения корабля?
— Нет. Место падения полностью выпало из всех диапазонов. Там ничего не видно и не слышно.
— Проклятье! Эти примитивные смеют глумиться над сарра!
— Да, адмирал. Они продемонстрировали нам то, что пожелали и скрыли то, что посчитали нужным скрыть. Это действительно издевательство.
На адмиральской консоли появился сигнал входящего рапорта. Хрхрок мазнул рукой по нему и показалась морда штатного умника.
— Говори.
— Адмирал, мы смогли установить наблюдение за местом аварии нашего десантного корабля.
— Связь с ними есть?
— Нет. Судя по всему, корабль полностью лишён энергии. Даже аварийный маяк не работает!
— Так о чём ты говоришь тогда, будь ты проклят, тупица бесхвостая?!
Умник прищурился и едва ли не с брезгливостью ответил:
— О том, что установлено наблюдение. С первого раза не дошло, солдафон сраный?
Шисс поспешно наступил адмиралу на кончик хвоста, прося не горячиться. Хрхрок ему потом, конечно же, врежет за такую вольность, но сейчас затевать свару с их-сарра не следовало. Адмирал дико зыркнул на него, выдернул хвост из-под сапога, но скалить зубы перестал и почти спокойно повернулся к умнику.
— Ладно, оставим споры. Что-нибудь ещё можешь сказать?
— Да. Корабль при падении не был повреждён, что косвенно указывает на то, что пилот и десантники живы.
— Слушай, как тебя…
— Их-Ран. Пора бы и запомнить, адмирал Хрхрок.
— Да-да, Их-Ран, конечно. Послушай, кого интересует — живы они или нет? Мне нужно знать, как был перехвачен и сбит с курса наш корабль. И есть ли возможность избежать этого при полноценном десантировании. А судьба тех солдат сейчас неважна абсолютно, Их-Ран.
Умник побелел и плотно закрыл глаза. Потом приподнял веки и злобно зашипел:
— На борту был мой брат, адмирал. Это тебе плевать, а меня его судьба ещё как волнует!
— Их-Ран, я не гнал твоего брата на войну. И если уж он таки стал солдатом, то отдавал себе отчёт в том, что может сдохнуть в любую минуту. Всё так? Давай к делу, умник, чтобы другие наши солдаты не попали в переплёт вот так по-идиотски.
— Я вижу, ты не понимаешь. Если они не погибли, то в плену. Теперь дошло?
Адмирал оглянулся, зацепил хвостом насест и, придвинув его себе под зад, грузно опустился.
— Проклятье. Шисс, на борту были осведомлённые?
— Разве что пилот мог что-то важное знать.
— Найди досье пилота.
— Это мой брат, Хрхрок, — подал голос умник.
Адмирал досадливо оскалился и негромко выругался.
— Их-Ран, он из ваших?
— Нет. Ур-сарра.
— Есть надежда, что он умрёт достойно.
— Адмирал, приди ты уже в себя! Эти кастовые условности уже давно никого не интересуют. И если Ур-Рана будут пытать, он заговорит. А про десантников я уж и вовсе молчу! Они сдадут брата, трясясь за свои хвосты!
— Проклятье. Трижды проклятье!
Умник отвернулся и на несколько мгновений пропал из виду. Затем его серо-жёлтая морда вернулась, но жёлтый стал белым, а глаза были почти закрыты.
— Мы выпустили облако микро-дронов. Большую часть сдуло в пространство…
— Короче, Их-Ран.
— Брат убит. Его тело несли солдаты.
— Точно убит?
— Картинка плохая, но головы не видно.
Хрхрок раскрыл, было, рот, но Шисс снова наступил ему на хвост и подмигнул.
— Что?.. А. Их-Ран, мне очень жаль. Пусть тебе послужит утешением то, что он умер достойно.
— Да пошёл ты матушке своей под хвост, вместе со своим сраным достоинством! — воскликнул умник и выключил связь.


Нравится это? Не будь Букой! Поделись с друзьями!

81
81 shares, 81 points

Лень писать комментарий? Оставь свою реакцию на эту запись!

Ненависть Ненависть
34
Ненависть
Конфуз Конфуз
102
Конфуз
Фейл Фейл
68
Фейл
Весело Весело
56
Весело
Любовь Любовь
11
Любовь
ЛОЛ ЛОЛ
22
ЛОЛ
OMG OMG
102
OMG
Победитель Победитель
68
Победитель
Александр

Подписаться
Уведомить о
guest
0 Комментарий
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Поделиться своими мыслямиx
()
x
Выберите Формат
Тест на личность
Серия вопросов, которая намеревается раскрыть что-то о личности
Викторина
Серия вопросов с правильными и неправильными ответами, которая предназначена для проверки знаний
Голосование
Голосование для принятия решений или определения мнений
История
Форматированный текст с вложениями и визуальными элементами
Интернет-список
Классический интернет-список
Обратный отсчет
Классические интернет-отсчеты
Открытый список
Отправьте свой запрос и проголосуйте за лучший ответ
Ранжированный список
Голосование вверх или вниз, чтобы выбрать лучший элемент списка
Мем
Загрузите свои собственные изображения, чтобы сделать собственные мемы
Видео
Youtube, Vimeo или Vine пост
Аудио
Soundcloud или Mixcloud вставка
Фото пост
Фотография, картинка или GIF
Гиф
GIF картинка