Синяя Береточка, Серый Волк и Робин Гад

1 минута


51

По многочисленным просьбам телезрителей и радиослушателей, мы с Аретом сплотились в дуэт двух бешеных пейсателей, и совместными усилиями родили вот это (см. ниже). В процессе мы так увлеклись, что не влезли в один рассказ. А потому, решили не останавливаться на достигнутом, и сделать сказку в двух частях. Первую являю на свет божий я. А далее по протоколу cool.gif
__________________

Волк в нетерпении постукивал задней лапой по плотно вытоптанной тропинке, причудливой анакондой огибающей пенек, на котором он сидел. В засаде. Зверь был раздражен – подобное времяпрепровождение для него было не в новинку, но столько заставлять себя ждать – это просто свинство! Бросил взгляд на солнце, уже слегка царапавшееся о верхушку гигантской секвойи. А ведь когда он приперся сюда, светило находилось еще в зените. Волк поерзал по пеньку, рискуя поймать под хвост занозу, в компанию к тем двум, что уже имелись. Выбил дробь на этот раз уже обеими задними лапами и тихонько заскулил. В общем, вел себя, как обычное существо, имеющее безотлагательную потребность прошвырнуться в кустики по малой и не очень, нужде. Ему туда хотелось уже давно, но зверь опасался, что покинув пост, он упустит объект. А оный был ему очень, очень нужен! К тому же жрать хотелось не меньше чем ср… В кустики. Как же это не вовремя! Рвано вздохнув, несчастный, примяв передними лапами живот, чтобы не так громко урчал, закрыл глаза и принялся считать баранов.

На восемнадцатом баране, элегантно сигающем почему-то через шезлонг, с сидящей в нем Анжелиной Джоли, до Волка донесся хриплый голос:

— А-а, засолила я лягушку!
А-а, ножку мыши и ватрушку!
А-а, все засыпала дрожжами!
А-а, потопталася ногами!
А-а, все прокиснет и протухнет!
А-а, волк от зависти опухнет!

На последней фразе залихватской песенки Волк, судорожно закашлявшись, рванул-таки в облюбованные ранее заросли. Через мгновение около возмущенно размахивающего мохнатыми лапами куста остановилось нечто. Оно было метра полтора ростом и отдаленно имело отношение к двуногим прямоходящим. Отдаленно, потому что периодически, чтобы не распластываться по матушке-земле, оно было вынуждено с коротким: – «Хех!», резко выбрасывать перед собой грязный кулак, упираясь им в тропинку. Именно таким образом остановив свое падение у оскверняемого в данную минуту куста волчьего лыка, существо, опасно кренясь, плюхнуло на траву ободранную корзинку, и громко рыгнув, поинтересовалось, не разгибаясь:

— Ну шо, Серый, опять без меня начал?

В ответ с секвойи, у подножия которой росло многострадальное волчье лыко, молча упал дрозд, сраженный наповал облачком оглушительного амбре, вылетевшего изо рта неизвестного существа.

— Буэ-э! – отозвался Волк.

Из куста показалась серая лапа, слепо пошарила по траве, нащупала лопух, сорвала его и вновь исчезла. Полупрямоходящее существо, в конце концов, не выдержало борьбы с земным тяготением и растянулось прямо на тропинке. С головы пришельца свалился капюшон, и стали видны слезящиеся глаза, распухший, ярко-розовый, слегка приплюснутый нос, фингал под правым васильковым глазом, взъерошенные короткие пепельные волосы, прикрытые синим беретом, и раззявленный в отчаянном зевке огромный рот, который можно было бы назвать просто – пасть. В целом, вполне милое, симпатичное существо женского пола, лет двадцати от роду, и с двумя с половиной промилле в крови.

— Ну, ты и сволочь, Синяя Береточка! – выполз из куста Волк, утирая губы лопухом. – Опять синяя и опять какую-то гадость поёшь, мне ж такое слушать нельзя, у меня желудок слабый! И вообще, рановато ты допинг приняла, голуба моя! Мы ж так до места не дойдем! Да не колоти ты по карману! Помнешь ведь пацана, как мы тогда без него?! Забыла, чему я тебя учил? Главное – гармония с миром! И никаких стихов — песен. Они тебе противопоказаны. Ых…

— С… Ссам сволочшшь…Ик! Нич-чего ты не понимаишь, — хмыкнула Беретка и приложилась к фляге.

Волк как зачарованный, смотрел на девушку – казалось, та никогда не остановится. Затем тряхнул башкой, прогоняя наваждение, хмыкнул и полез в карман.

— Усе, ик, — хмыкнула Беретка, вытерев губы. Качнулась. Затем посмотрела на волка в упор. Он отстраненно отметил, что взгляд девушки изменился. Пьяная муть ушла из васильковых глав Беретки, теперь там плясали шальные искорки.
— Слушай, Серый, насчет допинга не переживай, — светло улыбнулась она, рыгнула и волк поморщился от мощного перегара, — у меня все ходы записаны: сколько, когда и где!

— Тебе видней, ты свою дозу знаешь. Доставай пацана.

— Пацан понадобится чуть позже, пока он без надобности.

— Нда? Ну ладно, — недоверчиво поглядывая на напарницу, пробурчал зверь. — Лишь бы ты его не прибила невзначай. Давай уже поторапливаться, скоро час X, а сосну для засады еще не выбрали.

— Ты готов соснуть для засады? — заржала было Береточка, но Волк хмуро посмотрел на нее и смех как отрезало.

Наставник протянул девушке какой-то комок: — Держи намордник, по крайней мере, хоть немного перегар твой удержит. А то надеяться, что Робин Гад – безносый, я бы не стал…

— Дожили, намордники на людей уже вместо собак надевают, — закатила глаза девушка.

— Спокойствие, только спокойствие! Не забывай наш главный постулат — мир и гармония! Улитка в домике, голова в береточке, мозги в черепушке, лотос в пруду. О-о-ммм… Береги чакры, дитя мое. Особенно правую, ее что-то перекосило. Делай что должно, будь, что будет, да и тронемся, помолясь.

— Вот зачем я с тобой связалась? — пробурчала Береточка, беря фляжку и делая несколько глотков. — Колдуй баба, колдуй дед, — начала она бубнить под нос. — Валет в доме, дамы нет, будем резать, будем пить, все равно ему не жить…

Волк завороженно смотрел на ученицу: он впервые видел, как она колдует в алкогольном угаре. В трезвости у нее не получалось даже свечу зажечь, но вот сейчас девушка была способна на большее. Гораздо на большее.
Она менялась – незаметно, понемножку. Чуть распрямились плечи, движения стали плавными, из глаз ушло залихватское выражение, а вместо него появилось нечто иное. Опасное. И если по отдельности каждый штришок вроде бы и незаметен, то все вместе это превращалось в целостную картину. Пугающую картину.
Перед Волком стоял воин. Умелый, сильный, ловкий, хоть и совсем юный, воин. Руки его были тверды, глаза остры, а лицо… Вот на лицо смотреть лишний раз не стоило. Наставник, на мгновение забыв об этом правиле, случайно бросил взгляд под беретку синего цвета, и метнулся обратно, в облюбованный ранее куст. Физиономия принявшей определённую дозу допинга девушки на некоторое время превратилась в нечто среднее между мордой обезьяны и кабана. Даже торчащие изо рта тонкие загнутые клыки имелись.

— Намордник надень, кому говорят! — пробулькал из кустов Волк. – Тьфу! Пирожка у тебя случайно в корзинке не завалялось? Жрать хочу, сил нет…

— Я пирожками не закусываю! — прорычала Беретка, натягивая намордник, — и вообще, я на диете! — добавила она.

— А корзинка тебе тогда на кой?

— Личные вещи, женские штучки! Отвали, не сбивай с настроя!

— Вежлива будь с наставником, ученица! – Волк с мрачным видом вышел из кустов и направился к ближайшей сосне. – Некогда дерево подходящее выбирать, засядем тут. Я уже чую его приближение.

***
На тропинке показалась высокая, тощая, слегка ссутулившаяся фигура, накрытая зеленой накидкой с капюшоном. Ткань на боку знаменитого разбойника подозрительно топорщилась. Слегка кривоватые ноги, туго обтянутые зелёными же лосинами, мелко семенили, иногда спотыкаясь на кочках и лежащих поперек дорожки узловатых корнях деревьев. Робин Гад показался сидящим в засаде каким-то ужасно непредставительным и несолидным. К тому же, он почему-то подозрительно кряхтел, сопел и постоянно кренился на сторону.

“Вероятно, несет что-то тяжелое?” — предположил Волк, но вслух ничего не сказал, боясь нарушить конспирацию. Сидеть на дереве, тем более — на сосне, было и без того неудобно. Не хватало еще, чтобы все усилия пошли крахом. Он бросил взволнованный взгляд в сторону сидящей на соседней ветке девушки. Она, в отличие от него, выглядела совершенно спокойной, даже несколько отрешенной от мира сего.
«Медитирует» — понял, любуясь ученицей наставник. — «Наконец-то взялась за ум и полностью приняла учение Великого Соплежуя. Долгие годы мучений стоили того – результат налицо. Только бы мое проповедование миролюбия не взяло над ней верх в самый неподходящий момент. Робин Гад жесток, и не знает пощады. Кто знает, какие силы служат ему…»

Размышляя так, волк даже не подозревал, о чем думает ученица. Мысли ее были весьма далеки от медитации.

— Черт, — шептала она беззвучно, — надо было все-таки бабушкин самогон брать. Пришлось бы покопаться в ее бардаке, чтобы найти заначку, зато от него нет этого сивушного привкуса. Вот все хорошо в мухоморной настойке бабки Ежки, но эти ее добавочки на машинном масле…

Ход ее мыслей был прерван появлением цели. Береточка напряглась, готовясь по команде наставника прыгать вниз.
В этот момент фигура в зелёном, не доходя до старательно нарисованной на дорожке Волком точки, замерла. Будто что почуяв. Засада перестала дышать. Синяя Береточка полностью слилась с сосной, по нежной девичьей коже даже проступила щётка бурых иголок. Волк попытался сделать то же самое, поднатужился, но подобной способностью он не обладал. От натуги и голода у него громко забурчал живот. В царящей тишине этот звук всем троим показался просто оглушающим. Робин Гад медленно поднял голову, но из-за глубокого капюшона напряжённо пялившиеся вниз напарники его лица не увидели.

“Проклятый засранец! Обделался-таки!” — промелькнуло в голове Береточки, а тело уже отреагировало. Она спрыгнула с ветки, мимоходом отметив, что Робин Гад уже готов к нападению. Он откинул мешающийся ларец и снял с пояса длинный хлыст.

— Гуляешь? — ехидно спросила Береточка. — Не тяжело, с таким-то грузом? — указала она на сундучок.

— Справлюсь, — ответил Робин высоким, совершенно не мужским голосом.

— А ты разве не слышал совет мудрого Каа? — Береточка тянула время, в надежде, что на сцену явится опозорившийся волк, но того все не было. — Он завещал делиться, делиться и еще раз делиться.

— Твой Каа на мои сапоги пошел, вместе со своими советами! Амебы пускай делятся, а я погожу! — пропищал известный разбойник. Явно сочтя, что переговоры зашли в тупик, он взмахнул хлыстом. Тот обвился вокруг правого запястья девушки и Робин рывком подтянул ее к себе, нанося удар. Точнее попытавшись нанести, ибо Береточка успела снять намордник и дыхнуть на лесного героя концентрированным перегаром.

Несчастного подняло в воздух, пронесло несколько метров и от всей души хряпнуло о дерево. От удара тот “поплыл” и выпустил хлыст.

— Вот так, — начала Береточка, но договорить не успела. Хлыст вдруг ожил. Только теперь стало видно, что нему прикреплено странное приспособление, и оно зашипело, одновременно издавая громкие щелчки. Береточка с изумлением поняла, что это вставная челюсть.

“Допилась все-таки” — подумала она, но в следующий миг, взбесившиеся зубы клацнули и вцепились ей в руку. Боль была такая, что все посторонние мысли сразу вылетели из ее головы.

Волк беспомощно смотрел на битву со своей ветки, не имея возможности присоединиться. Береточка была неправа — наставнику пока удавалось сдерживать позывы своего кишечника, но даром ему это не прошло. Спазм скрутил Волка едва ли не в узел, не давая разогнуться. Он обречённо ухватил зубами маячившую перед глазами колючую веточку и принялся судорожно, тихонько поскуливая, жевать, чтобы хоть как-то заглушить боль и сжигающее его изнутри чувство голода. Как ни странно, это помогло. Спазм потихоньку принялся отпускать свои трепетные объятия, голод немного отступил, да и в кустики уже тянуло с гораздо меньшей силой.

Жуткий вопль снизу окончательно привел Волка в чувство. Прерывисто вздохнув, он выпрямился и одним плавным движением скользнул вниз. Зрелище, представившееся ему, было… Диким. Фигура в зелёном корчилась в стороне, хрипя, словно задыхаясь. При этом капюшон продолжал упорно находиться на голове, словно приклеенный, скрывая тайну личности знаменитого разбойника. А Синяя Береточка… Она прыгала по полянке, напоминая огромный мяч, борясь при этом с кем-то невидимым Волку. Он, было, хотел нанести удар милосердия явно спятившей, к его великому огорчению, ученице, но напоследок решил присмотреться. Как раз в этот момент девушка, пытаясь стряхнуть со своей руки нечто, видимое лишь ей, повернулась, и Волк разглядел… Челюсти. Продвигающиеся все выше, словно живые, по окровавленной девичьей руке, самые обычные вставные челюсти. Они непрерывно сжимались и разжимались, переползая все ближе к плечу жертвы, очевидно нацеливаясь на шею.

— Отцепитесь, суки! — вопила Береточка стараясь стряхнуть живой капкан, но тот с упорством бульдога продолжали кромсать ее руку, поднимаясь выше. Перегар явно не действовал, от попыток схватить их, челюсти ускользали, не забывая огрызаться и стараясь укусить еще и за пальцы. Береточка медленно сходила с ума от боли, начиная чувствовать слабость из-за кровопотери.
Волк понял, что тянуть дальше нельзя, ещё немного и потребуется ампутация всей Синей Береточки. Отбросив в сторону назойливые пацифистские мысли о запрете проливать кровь, он, выбрав момент, с жутким хрустом сжал свои собственные челюсти на этих автономных, ведущих самостоятельный образ жизни кусалках. Наставник отчаянно надеялся, что рука ученицы уцелеет, но в его голове уже мелькали схемы возможного ведения боя для однорукого воина.

«Ничего-ничего», — думал он, стараясь не замечать вкус крови, чувствуя, как дробятся под его зубами кости, только вот – чьи? – И с одной рукой она на что-нибудь сгодится. Может, хоть возьмётся за ум, и перестанет бить бутылки о свою голову, с воплем: «За ВДВ!»

«Черта с два я перестану это делать!» — яростно подумала в ответ Береточка, чувствуя невероятное облегчение в освободившейся руке. Ещё бы Волк убрал свои зубы…

Лишь в последний момент, успев разжать пасть, умудрившись даже не поцарапать кожи ученицы, учитель отскочил назад. Едва он, отплевавшись от кучки раздробленных косточек, хотел справиться о состоянии здоровья подопечной, как оглушительно взвыл от боли, пронзившей его заднюю левую лапу.
Робин Гад, о котором все благополучно забыли, немного придя в себя от газовой атаки, извиваясь по-змеиному, подполз к Волку сзади и со всей силы впился своими, уже натуральными зубами в скакательный сустав хищника.
Старый наставник Дзен-соплежуизма за свою жизнь испытал много боли. Он перенес тысячи ударов по почкам, голове и печени, шесть удалений зубов, одну гастроскопию, четыре клизмы и три развода. Но никогда, никогда, никогда ему не было так больно, как в эту минуту. Даже когда последняя жена забрала их домашнего любимца — хомячка Терминатора, ему не было настолько больно, как сейчас. Казалось, его лапу пытаются медленно отгрызть заживо, что, впрочем, и было. Но при этом от зубов, впившихся в его трепещущую плоть, также мучительно медленно вливался невероятно жгучий, смертельно опасный яд. Робин, чтоб его, Гад, оказался самым натуральным гадом, и к тому же, ядовитым. Яд неспешно внедрялся в волчье мясо, выжигая его, и формируя нечто новое, вне всякого сомнения – ужасное. Зверя будто парализовало. Застыв в той позе, в какой его застало подлое нападение – скрючившись над понемногу приходящей в себя Береточкой, он мог лишь молча пучить глаза.

Девушка, наконец, заметила странную неподвижность наставника. Стремительно вскочив на ноги и краем глаза отметив, что Волк при этом не шелохнулся, она тут же увидела дернувшегося в сторону Робин Гада, чья листвяная зелень плаща была испакощена пятнами крови.

— Ну все, — прошипела она, перекосившись от ненависти, — кому-то сейчас будет очень больно!

Говоря это, Береточка действовала, правда, весьма странно: сорвала крышку с фляжки, капнула на правую ладонь, сделала длинный глоток. Время было дорого, очень дорого, но она нутром чувствовала, что спешка их погубит. Допив, откинула фляжку, рыгнула и потерла ладони друг о друга. Над руками девушки, прямо в воздухе проступило синее пятно. Вначале бледное, оно постепенно становилось все ярче, начало потрескивать, и через несколько секунд полыхнуло жаром.

— Укуси это! — взвизгнула Береточка, метнув синий файербол в Робин Гада. Тот в последний миг отпустил несчастного Волка, и попытался откатиться, но поняв, что не успеет, вскинул руку в защитном жесте.

Запахло паленым, Робин завопил нечеловеческим голосом, и начал отползать. Девушка подобрала фляжку, сделала глоток, обтерла губы и подошла к поверженному разбойнику.
Тот лежал на животе, уткнувшись головой в траву. Капюшон так и остался на голове Гада, сам он постанывал от боли. Береточка хотела добить его, но вдруг поняла — не сможет. Что-то было такое в этом лесном благодетеле, что-то неуловимо знакомое, скорее даже родное, и она не смогла его убить. Тогда воительница схватила большой сук, валяющийся неподалеку, присела и сильно ударила Робина по голове. Гад затих, а девушка вернулась к волку.

— Сейчас, сейчас, — шептала она, — продезинфицируем тебя, остановим кровь, будет немного больно, зато жив останешься.

Она снова схватила незаменимую фляжку, встряхнула ее, и плеснула из нее на рану, одновременно делая пассы второй рукой и бормоча околесицу.
Волк дернулся, застонал сквозь плотно сжатые зубы, но не очнулся. Тогда девушка сделала большой глоток, вытащила зажигалку и, крутанув колесико, дыхнула сквозь огонек. Тот превратился в сгусток пламени, опалив жуткую рану. Отчаянно завоняло жженой шерстью. Волк выгнулся дугой, пальцы на лапах стиснулись так, что стали похожи на человеческие кулаки, а когти впились в подушечки, но его глаза были по-прежнему закрыты.

— А ну, просыпайся, гад ты серого цвета, а не то я тебе вторую ногу откушу! — ругалась Береточка, но в ее голосе сквозь браваду слышался страх.

Волк пришел в себя от громкой ругани, раздававшейся у него над головой. Очень, очень громкой ругани.

— Не помню, чтобы учил ее таким оборотам. А вот это я вообще не знаю… — почти беззвучно произнес Волк, но его услышали.

— О, очнулся, приятель Петя, мля, чемпион всего на свете, мастер айкидо и айкипосле, проклятый пацифиздист!! — в голосе девушки послышалось облегчение.

-Умоляю, не надо так орать! — поморщился наставник, прикрывая трясущимися лапами мохнатые уши. Он чувствовал себя… Он чувствовал себя. И это главное. Но настолько странно, что Волк, не обращая внимания на продолжавшую разоряться ученицу, завороженно уставился на свои передние конечности. Убрав их, разумеется, предварительно от ушей. Что-то неправильное ощущал зверь в своем организме. Будто нечто инородное поселилось в нем. И создавалось впечатление, что это инородное – он сам. Все было не то. Все не так. И лапы не те, и шерсть не такая, и…

— Ты там не заснул? Как себя чувствуешь, шерстяной чемодан?! — заорала Береточка.

«И орет она не так… Как она вообще смеет повышать голос на старшего? В угол негодяйку! На колени! На горох!»

Волк тряхнул башкой, отгоняя наваждение. Что это было?! Не иначе, проклятый Робин заразил его какой-то дрянью, вызывающей галлюцинации. В нем что-то изменилось, и все ещё продолжало меняться. Куда-то пропал терзающий внутренности постоянный голод. И это было хорошо. Но зато возникла непонятная тяга неизвестно куда и к чему. Он готов был вскочить и бежать, но его пригвоздила к земле железная рука ученицы.

— Вижу, пришел в себя. Бегать тебе рано! Полежи секунду, — она отошла к деревьям и вернулась с большой палкой. — Вот, возьми и иди потихоньку к условленному месту. Я догоню, только ларец возьму и Гаду пару слов скажу!

Волк молча встал, кивнул и взял палку. Закряхтел как старый дед, и медленно двинулся в сторону леса, бормоча ругательства.
Ларец валялся перед девушкой, а вот Робин уже отполз метров на двадцать. Он был поразительно живуч: спасая наставника, ученица вложила в удар столько энергии, что не сомневалась – он не жилец, но разбойник явно умирать не собирался.
Беретка подняла трофей, сделала шаг в сторону врага, но замерла в нерешительности. Разбойник казался смутно знакомым, но при мысли отбросить его капюшон и узнать, кто под ним скрывается, в животе девушки появился холодный ком. Она поняла, что не хочет знать этого. Добить его она тоже не сможет.

— Живи, Гад, — процедила она и, развернувшись, бросилась в лес, за успевшим отойти на порядочное расстояние напарником. Как только она скрылась за деревьями, Робин перевернулся на спину, приподнялся, опершись о дерево, и скинул капюшон. Под ним оказалось старое морщинистое лицо. Женское лицо. Полное ненависти. Если бы Береточка сейчас обернулась, то узнала бы его, но она уже успела уйти.

Волк шел неожиданно быстро, лишь слегка прихрамывая. Береточка с изумлением услышала, как наставник, всегда проповедующий терпение и невозмутимость, непрестанно ворчит, жалуясь то на боль, то на плохую, всю в колдобинах тропинку, то на жизнь.

— Совсем сдал Серый… — жалостливо покачала головой девушка и, вздохнув, нырнула в густые заросли, где пряталась их крохотная покосившаяся избушка.
Заскрипели давно не смазанные петли, и они вошли внутрь. Волк, не переставая ворчать, сразу уселся на лавку, а Береточка поставила ларец на стол, и вытащила из кармана изрядно потрепанного Мальчика с пальчик.

— Твой выход, гигант, — сказала она, делая шаг назад.

— Дай хоть горло промочить сначала, — ответил тот, глядя на сундучок. — Больше я в твоем кармане не езжу. Чуть не угробили, сволочи!

— А я говорил — не помни пацана! — вставил Волк. — Но где уж там, мы ж самые умные, мы лучше знаем! Стариков слушать не желаем, будем поступать по-своему! Ироды. И пьют и пьют, и пьют и пьют… Алкоголики проклятые!

Мальчик с пальчик удивлённо осмотрел согбенную фигуру зверя и перевел вопрошающий взгляд на Береточку. Та, непонимающе пожав плечами, протянула ему крышку от фляжки, до краев наполненную самогоном. Крошечный человечек принял подношение обеими руками, выпил, закашлялся, уронил импровизированный сосуд, сплюнул и подошел к ларцу.

— Сейчас посмотрим, — пробормотал он, и внезапно начал извиваться. Тело мальчика выцвело, он оплавился словно свеча, превратившись в серебристую лужицу, которая потекла вверх по стенке ларца и медленно влилась в замочную скважину.

Мучительно потекли минуты. Береточка ходила по избушке, поглядывая то на Волка, то на ларец. Ей не нравился ни тот ни другой. Ларец все не открывался, а Волк продолжал бухтеть, будто находясь в трансе, не реагируя ни на что.

— Не выйдет! — тягучая жидкость вытекла из скважины и снова собралась в человечка. Теперь он стоял спиной к ларцу, глядя на девушку. — Там механизм очень сложный и ещё что-то наверчено, совсем уж непонятное. Мне надо с кузнецом проконсультироваться.

— Тебя отнести к нему? – разочарованно вздохнув, предложила Береточка.

— Сам справлюсь – целее буду, — мальчик снова начал трансформироваться, на этот раз в нечто паукообразное и многоногое. Ловко спрыгнув на пол, он скрылся в какой-то щели.

— Ты как? – присела перед Волком Береточка и внимательно посмотрела ему в глаза. Он ей не нравился, что-то было не так с наставником, но вот что? Яд успел распространиться по телу? Но учитель не выглядел умирающим. Ранение оказалось более серьезным, чем на первый взгляд? Но он почти не хромал, да и самой раны уже почти не видно. Все в наставнике тревожило ее – взгляд, осанка, это несвойственное ему ворчание…

— Просто великолепно! Какая-то тварь мне чуть ногу не отгрызла, живём в проклятой развалюхе, посреди чертовой дыры без канализации, пенсии сто лет не видел…

Волчьи излияния прервал шум со двора. Закрыв распахнутый от очередного шока рот, девушка подкралась к окну. Увиденное ее совершенно не порадовало: посреди деревьев мелькали весьма характерные, легко узнаваемые тени. Похоже их нашли те, у кого Робин увел ларец. Железные дровосеки были серьезной группировкой. Вступать в бой не имело смысла — итог был предопределен. Да ещё и наставник не форме…

— Прячемся! — прошептала она, поднимая крышку подпола, хватая сундучок, и подталкивая волка. — Давай, давай. Прячемся.

К счастью, Волк послушался беспрекословно, и скользящим отработанным движением метнулся к подполу, привычно ухватив ученицу зубами за шкирку. Они успели в последний момент – входная дверь уже скрипела, открываясь. Крышка подпола легла на место, и Береточка беззвучно повернула замок, запираясь. Снаружи люк был замаскирован, есть шанс, что преследователи не найдут их. Но в любом случае она не собиралась сидеть тут долго. Стоило бросить ларец — в нем вполне может быть маяк, да и тяжел он слишком, не позволит уйти далеко. К счастью, из подпола они могут уйти через лаз подземным ходом и затаиться до времени.

Услышав, как над головой затрясся потолок под тяжестью чьих-то шагов, Береточка быстро швырнула ларчик в выкопанный в сыпучей стенке тайничок, схватила наставника, подозрительно тихо стоящего с тех пор, как они спустились под землю, за переднюю лапу, и потянула в сторону лаза. Почувствовав, что конечность зверя подозрительно гладкая, девушка приостановилась, и тут Волк раскрыл пасть.

-Просрали страну, капиталисты проклятые! — заорал он во всю глотку странно тонким, дребезжащим голоском. — Какие нахрен, пенсионные реформы, когда я себе лишнюю клизму позволить не могу! Развели очереди в поликлиниках, а бабке что, подыхать теперь?!

Береточка застыла в ужасе. Перед ней стояла какая-то старуха, с горящими, как стоп-сигналы глазами и торчащими на седой макушке волчьими ушами. Крышка подпола оглушительно скрежетнула и куда-то улетела, а вместо нее в проеме возникли три откормленные бородатые хари.
Воительница поняла – это конец. Дровосеки по одному, с почти нечеловеческой скоростью спрыгнув вниз, кинулись на нее, проигнорировав бесящуюся в углу немощную старуху.

К счастью, действие спиртного еще не закончилось. Одного она достала “дыханием перегара” и дровосека снесло как пушинку. Увернулась от второго, но третий дотянулся до нее металлической рукой, и девушка упала на колени. Ее скрутили, и потащили куда-то. Старуха, не обращая ни на что внимания, грозила им вслед кулаком, продолжая ругать капиталистов и бессовестную молодежь.
Минут через пять, Береточку кинули на землю, и главный дровосек — здоровенный детина, поблескивающий металлом, задушевно спросил:- Где ларец?

— У Робина наверняка есть, — нашлась девушка. – Он интересуется такими штуками.

— А Робин где?

— Он мне не докладывал!

— Врешь, но это не важно. Я всегда даю шанс людям, это моя фишка, дорогая моя, тут тебе повезло.

Ее подняли под руки, и подтащили к большой яме, больше похожей на могилу, на краю которой стоял гроб. Береточку перекосило от его вида, но она промолчала.
— Поэтому тебя не будут связывать, сможешь выбраться – значит, повезло.

Ее скинули в грубо сколоченный ящик, она вскрикнула, ударившись о доски, а деловитые дровосеки уже опускали на гроб крышку. Береточка подскочила в ужасе, поняв, что они не шутят, но сильный удар по голове погрузил ее в спасительную тьму.

На небе сияла полная луна. Из избушки доносилось старушечье брюзжание, перемежающееся тоскливым волчьим воем…

Конец первой части

Rasstegaj ©
Арет ©

Синяя Береточка, Серый Волк и Робин Гад


Нравится это? Не будь Букой! Поделись с друзьями!

94
94 shares, 94 points

Лень писать комментарий? Оставь свою реакцию на эту запись!

Ненависть Ненависть
34
Ненависть
Конфуз Конфуз
102
Конфуз
Фейл Фейл
68
Фейл
Весело Весело
56
Весело
Любовь Любовь
11
Любовь
ЛОЛ ЛОЛ
22
ЛОЛ
OMG OMG
102
OMG
Победитель Победитель
68
Победитель
Александр

Подписаться
Уведомить о
guest
0 Комментарий
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x
Выберите Формат
Тест на личность
Серия вопросов, которая намеревается раскрыть что-то о личности
Викторина
Серия вопросов с правильными и неправильными ответами, которая предназначена для проверки знаний
Голосование
Голосование для принятия решений или определения мнений
История
Форматированный текст с вложениями и визуальными элементами
Интернет-список
Классический интернет-список
Обратный отсчет
Классические интернет-отсчеты
Открытый список
Отправьте свой запрос и проголосуйте за лучший ответ
Ранжированный список
Голосование вверх или вниз, чтобы выбрать лучший элемент списка
Мем
Загрузите свои собственные изображения, чтобы сделать собственные мемы
Видео
Youtube, Vimeo или Vine пост
Аудио
Soundcloud или Mixcloud вставка
Фото пост
Фотография, картинка или GIF
Гиф
GIF картинка